... - ??

А Ольга Арефьева задумала на сей раз нечто совершенно странное…

Начало действия я пропустил, сочтя его за избыточно пафосную обстановку в кафе (и сразу подумал про себя: в такие пафосные места я не хожу). Ибо началось всё с того, что несколько девушек и юношей выполняли в кафе роль статуй. Это очень странно: сначала – этого я не заметил – тебя встречают две статуи из живых людей на входе. Чуть осмотревшись, ты замечаешь, что где-то как забытая кукла лежит девушка в ящике шкафа. Пока ты стоишь у барной стойки, выясняя некомпетентность или перегруженность кассирши, от которой тебе потребовалось чуть больше, чем один билет, обнаруживаешь, что одна из девушек, изображавших странную статую над входом, уже изображает лежащую статую почти у самых твоих ног. Уже в проходе в зал, сумрачном, тёмном, в бордовых тонах, стилизованном под старый-старый советский дом, обнаруживаешь девушку, исполняющую роль перил и двух девушек, сидящих на лестнице в старых советских платьях с полностью отрешённым видом – они и впрямь кажутся частью декорации кафе. (Всё это время я наивно прикидывал, сколько же должны платить людям, столь метко и профессионально играющим роль мебели в кафе).

Должен признаться, что я несколько неудачно под и без того разгорячённое беседой настроение начал вечер с бокала вермута сэра Мартина, вследствие чего большую часть действия я сочетал восприятие с борьбой со сном. Впрочем, возможно, это и было идеальное состояние сознания для восприятия.

Начало же официальной части действия… Что можно сказать о нём? Я его почти не помню: люди, играющие в предельно медленное и неторопливое движение. Лёгкий шок оттого, что люди представлены обнажёнными телами (очень интересно, наверное, это выглядело на той самой лестнице, по которой они поднимались в зал). Молчащее ритуальное представление с шарами бумажных ламп.

Несколько номеров подряд у меня в голове крутились такие слова: «Люди – это такие странные животные. Это немного тяжеловато воспринимать, проще смотреть мультфильмы Ивана Максимова, они о том же». Страх, неловкость, неуклюжесть, первобытность или послеапокалиптичность, странность – это зрелище видел зритель. Скрученные странным образом человеческие тела – иногда это начинало походить на представления клоунов.

Ритуал, по-моему, нельзя совмещать с человечностью, но постепенно произошёл именно этот переход. Сначала через смех. Потом через голос одной из актрис (номер, наверное, назывался «мужчины – это самцы»). Разумеется, дошло и до того, что Арефьева стала разговаривать с залом, не удержалась, по-моему.

Действие происходило под три разных фона, от раза к разу. То это звуковые эффекты, скрипы и позвякивания, синтезируемые Алексеем Борисовым. То это игра голоса самой Арефьевой: сначала всегда хрипы и стоны, символы, может быть, отчаяния, пустоты, может быть, неандертальской эпохи, а может быть и неживой природы; где-то в середине всего действия возникли вставки, которые я не могу назвать иначе, как джазовыми – такая игра голосом и слогами или даже обрывками слогов, которая не несёт никакого смысла, но при этом вызывает очень высокую степень смущения, и, кажется, не только и у слушателей, но и у самой Арефьевой, потому, что слоги эти сразу меняются на другие, кажущиеся более чуждыми; и где-то уже к концу начали появляться песни, как будто Арефьева не смогла удержать более сильный эмоционально и чуждый ей стиль джаза и вернулась к привычному, простому и понятному, песне, почти без аккомпанимента, как бы народной. Третим видом звукового фона были духовые Сергея Летова – перед началом представления не мог не удивить ряд духовых, наверное, инструментов десять, выстроенный на месте, где предстояло оказаться Сергею – но оказалось, что и это не всё и более массивные инструменты он доставал откуда-то с невидимых зрителю полок и чехлов позже, по ходу представления (мне очень досадно, что я не знаю названий инструментов, потому, что их перечисление было бы красноречивее такого описания).

Под конец представления – для знакомства зрителей с актёрами, а также и для собственного удовольствия – каждый из актёров солировал для своего удовольствия с импровизацией странных неуклюжих танцев под аккомпанимент одного из музыкантов (Ольги Арефьевой, Сергея Летова или Алексея Борисова). Очень забавное зрелище, когда люди пытаются читать мысли друг друга (ведь музыкант видит движения танцора, а танцор слышит музыканта), но один из них чуть-чуть недопонимает, в ответ на это второй подстраивается под недопонятое, но снова неточно, поэтому получается что-то, непохожее на замыслы ни того, ни другого.

…

Вырвавшись из кафе, мы с Глайдером попробовали снова пополнить компанию, снова неудачно, прогулялись до Парка Культуры, посетовали на закрытое колесо обозрения (что может быть лучше колеса обозрения над ночной Москвой?), прогулялись до Третьяковской станции метро и разошлись восвояси: времечка уже было сорок минут первого часа ночи.

Глайдеру большое спасибо за приглашение на экшн и за компанию на прогулке. Всем отказавшимся от наших приглашений я предлагаю завидовать нам и кусать себе локти.

¹ Jabber – система обмена мгновенными сообщениями, которую я по нескольким причинам существенно предпочитаю более популярным; см. jabber.ru и jabber.org.

² Я считаю своим долгом напомнить читателю, что такие ужасные электронные псевдонимы, как у него, я никогда не набираю, ибо пекусь о здоровье своих пальцев и головы.

³ Интересующийся читатель направляется на сайт Арефьевой за более профессиональной критикой и подробными разъяснениями касательно представления.